|
|
| Автор: Лев Мадорский. |
  
|
Гордость и гордыня
Есть множество хороших человеческих качеств, которые я хотел бы иметь: смелость, терпимость, доброта, скромность. Господи, да мало ли каких ещё... Мне за 60, так что большинство из них так, наверно, и останутся горизонтом, изсчезающим по мере приближения. Но есть одно, к которому я в молодости тянулся. Как будто бы совсем не плохое на слух и вкус. Которое сегодня, однако, кажется мне сомнительным и всё более перемещается в негативный ряд. Я говорю о... гордости. О гордости страной, нацией, религией, предками.
В моём сегодняшнем представлении, поле предметов и понятий, которыми можно было бы гордиться, не так уж велико. Например, гордость за детей. Это нормальное человеческое чувство. Потому что в том, кем ребёнок стал (независимо, космонавтом, телеведущим, поваром или слесарем-сантехником) есть и ваша заслуга. Гордость фронтовыми наградами. Гордость личными достижениями. Поле это, при пристальном рассмотрении, сужается и уменьшается, как шагреневая кожа.
 |
С некоторых пор я стал сторониться гордых людей. И дело тут не в стремлении к «смирению и покорности», хотя библейская парадигма «смири гордыню» не кажется мне такой уж нелепой. Под гордостью частенько маскируется не человеческое достоинство, а нечто совсем другое: гордыня, тщеславие, высокомерие.
Бессмысленной, а, порой, отвратительной кажется мне фраза, которая в наши дни звучит всё чаще: «Горжусь, что я русский!» Где «русский» легко заменяется на араб, монгол, ну, не знаю, парагваец. Или, в применении ко мне, еврей. При этом подразумевается, хотя чаще всего об этом прямо не говорится, что все, кто к этой нации не принадлежит, не входит в клуб избранных и автоматически причисляются ко второму сорту.
Да, у каждого народа есть чем гордиться, но мы то тут причём? Нет ни малейших оснований греку переносить на себя лавры Сократа, русскому - Ломоносова, еврею - Эйнштейна.
Не предмет для гордости и страна проживания. Если по выбору Всевышнего, или случая (кому как нравится) ты в ней родился, то можно говорить не о гордости, а о везении или невезении. Потому что, согласитесь, что родиться в Швейцарии или Швеции приятней, чем в какой-нибудь, (не будем конкретизировать, чтобы кого-нибудь не обидеть) бедной стране.
Одновременно с пониманием, что есть не так уж много вещей, которыми, действительно, можно гордиться, начинаешь понимать, что есть не так уж много занятий, унижающих человеческое достоинство.
-Воробьянинов никогда не протянет руки, - возмущался известный герой Ильфа и Петрова, предводитель дворянства.
-Тогда протянешь ноги, -заметил великий комбинатор.
Шутка, конечно. Но даже просить милостыню при определённых обстоятельствах не унизительно. Когда умираешь с голоду. Когда ребёнок болен и нет денег на лечение. «От тюрьмы и от сумы не зарекайся» - одно из самых мудрых, житейских изречений.
«У советских собственная гордость, на буржуев смотрим свысока»,- писал Маяковский. Он был талантливый человек, побывал за границей и, возможно, писал с некоторой, тщательно скрытой иронией. Если нечем гордиться, то гордимся что мы такие гордые. Или гордимся всем, что имеем. Крутой машиной, шикарным домом, престижной работой, женой красавицей.
Сосед по дому вывесил около входной двери свою фамилию с приставкой von. И обижается, если к нему обращаются без этой приставки, подчёркивающей его дворянское происхождение. Другой сосед, русскоязычный, прибавил к фамилии на дверном звонке профессор. Тут гордость и не гуляла.
Это вовсе не гордость, а чистой воды гордыня, когда приехавшие из бывшего Союза, которые были там врачами, инженерами, иногда даже профессорами или лауреатами, прибавляют свои титулы при знакомстве. В какой-то степени, людей этих можно понять. Они, особенно те, кто приехал в Германию в пожилом возрасте, потеряли важную составляющую своего существования - статус. Врача, инженера, профессора, лауреата. Стали, в подавляющем большинстве получателями социальной помощи. Все стали равны, как в бане. Подобные перемены не проходят безболезненно.
Один такой профессор, увидев, как в дом, где он живёт, переезжает один из «наших» не мог скрыть возмущения: «Странно. В дом, где живёт профессор, вселяется обычный инженер». Смешно и грустно.
Гордость и гордыня стоят близко. Граница между ними тонкая и малозаметная. Чтобы её не нарушить, чтобы не произошла подмена понятий, чтобы гордость не перешла в гордыню и высокомерие, нужны определённые моральные критерии. Напряжённая работа мысли. Ироничное отношение к себе, любимому. Надо постараться это понять и прочувствовать. Но гордиться своим пониманием не стоит...
