|
|
| Автор: Юрий Москаленко (Калининград) |
  
|
Легко ли нести в руках факел в тоталитарной стране?
История любого народа, нации меньше всего напоминает столбовую дорогу. Скорее лабиринт, где на каждом перекрестке столько разветвлений, что голова кругом! И если нет ориентиров, «больших матерых человечищ», то очень легко упереться лбом в тупик. Или кружить по хитросплетениям ходов до второго пришествия.
Андрей Дмитриевич Сахаров был нравственным ориентиром для 1/6 части планеты. Он, как Данко, нес факел из своего горящего сердца, мало обращая внимание на то, что большая часть его путешествия проходила вдоль пороховых бочек, готовых взорваться от одной только искры. Он не хотел думать об этом. Он видел свет в конце тоннеля и стремился вывести к нему как можно больше людей.
 |
Гениям прощают все? Возможно. Но только не в СССР, где можно было поплатиться и за куда меньшие, с точки зрения власти, грехи. Ведь, когда котята еще слепы, ими легче управлять. Достаточно громко крикнуть: «Во всем виноват загнивающий капитализм!» или потихоньку приманивать слепого ароматом докторской колбаски: «Догоним и перегоним Америку!». И с помощью лакомого кусочка, держа его на приличном расстоянии, вести незрячего куда угодно.
Сахаров прекрасно знал, на что идет. Наверное, поэтому особо близких друзей у него не было – с людьми он сходился очень трудно. И дело здесь вовсе не в том, что первые пять лет школы он занимался дома, под руководством матери. Он слишком рано поставил перед собой цель – двигать вперед науку и хотел добиться в ней как можно больше.
Эта твердость, упорство были присущи двум его дедам – Ивану Николаевичу Сахарову, родившемуся в большой семье из 10 детей и единственному получившему высшее образование, ставшему известным адвокатом, и генерал-лейтенанту Алексею Семеновичу Софиано. Достаточно принципиальным был и отец – Дмитрий Иванович: в 1911 году он был исключен из университета после студенческих волнений, а в 1915 году отправился на фронт первой мировой войны, но не с винтовкой в руках, защищать самодержавие, а действующую армию, санитаром, облегчать страдания раненых и заболевших.
Отец, профессор физики Московского педагогического института имени В. И. Ленина, рано приобщил Андрея к физике, различным опытам. Но самое главное – ему удалось удержать сына от «шараханья в лабиринтах» – в науке тоже не бывает столбовых дорог. Благодаря этому обстоятельству взлет в науке у Андрея Дмитриевича Сахарова был достаточно стремительный. Хотя ничто человеческое ему не было чуждым, в 1943 году, в достаточно молодом возрасте – чуть больше 20 лет – он женился на лаборантке-химике Клавдии Вихиревой и стал отцом трех детей. И именно в этот период (любовь способна творить чудеса?!) Сахаров изобрел свой первый прибор – он позволял контролировать закалку бронебойных сердечников.
Пройти за пять лет путь от перспективного физика до молодого ученого, включенного в состав специальной группы по проверке водородной бомбы, защитив перед этим докторскую диссертацию в возрасте 26 лет, – предмет особой гордости. Но главное отличие физика Сахарова от других – он никогда не боялся рисковать и брать на себя ответственность. Но при этом и на рожон не лез, предпочитая отмерять если не семь раз, то, по крайней мере, два-три. Ведь в термоядерных реакциях была заложена сила, способная разрушить все живое.
С конца 50-х годов Сахаров считался «отцом» советской водородной бомбы, первое испытание которой произошло в 1953 году. Именно тогда он, как никто другой, понял, какого джинна выпустил из бутылки, и каких бед может натворить его детище. И это осознание сделало его ярым поборником борьбы за мир. Принести страдания миллионам людей он явно не хотел.
Говорить правду в СССР было занятием очень опасным. На каждый роток обязательно находился свой платок. А уж в палатах № 6 недостатка было еще меньше. Но Сахаров боролся, он не молчал. Он кричал на весь мир о том, что две великие сверхдержавы СССР и США должны не тратить колоссальные средства на гонку вооружений, соревнуясь в том, кто кого сколько раз может уничтожить, а озаботиться глобальными проблемами, например, о том, как победить проблему голода.
Андрею Дмитриевичу сначала намекали, потом прямо говорили, наконец, требовали! Мог ли он молчать? Тем более в те времена, когда на одного «голубя мира» приходилось несколько тысяч «ястребов войны»? И высылка из Москвы из-за «чересчур» активного требования вывести советские войска из Афганистана, и «перекрывание кислорода» в научных разработках (как тут не вспомнить формулу «серого кардинала» Михаила Суслова: “В последнее время отошел от научной работы”) Сахарова остановить не смогли. Он по-прежнему боролся, твердо веря в то, что когда-нибудь свет в конце тоннеля увидят все!
Я вспоминаю конец 80-х годов, когда спустя четыре года после начала перестройки, власти СССР разрешили транслировать Первый съезд народных депутатов СССР. Многие из «слуг народа», упоенные внезапно свалившейся на них властью, даже не задумывались над тем, что основы демократических преобразований в стране был заложены именно Андреем Дмитриевичем Сахаровым еще в 1970 году, когда он вместе с единомышленниками основал комитет «За права человека», который должен был воплотить принципы Всеобщей декларации прав человека. И в последующие годы твердо и неуклонно отстаивал свои позиции.
«Слуги народа» так и остались слугами, а не вершителями судеб, в отличие от Сахарова. Вот только служили они тем, кто безуспешно пытался заштопать Тришкин кафтан гнилыми нитками. Был ли готов Андрей Дмитриевич к тому, что реакция распада окажется столь сокрушительной? Думаю, выдержи он весь этот «позор нации» тогда, осенью 1989 года, мы бы жили в другом обществе. Но сердце Данко не выдержало. Его затопали ногами, предварительно опошлив, оболгав и заглушив громким ревом. И сгинули в неизвестности.
А имя нобелевского лауреата Андрея Дмитриевича Сахарова по-прежнему на слуху. И будет жить…
