|
|
| Автор: Александр Устинов |
  
|
«За огромные усилия»
В пять часов утра по вашингтонскому времени, когда Барак Обама ещё безмятежно спал, в Норвегии вероломно и без предупреждения объявили о присуждении ему нобелевской премии мира «за огромные усилия по укреплению международной дипломатии и сотрудничества между народами».
 |
По сложившейся традиции Обаме должны были сообщить об этом за час до официального объявления. Тогда можно было еще, по крайней мере, попытаться уговорить нобелевских присуждальщиков вручить премию кому-нибудь другому, но именно в этот раз председатель комитета Торбьерн Ягланд толи из деликатности, толи из робости, решил, что не стоит, дескать, по пустякам будить среди ночи такого большого начальника. В результате поднимать с кровати президента США пришлось его пресс-секретарю Роберту Гиббсу, который, даже забыв от волнения сказать «гуд монинг», начал сразу со слов: «Шеф, всё пропало!». После столь ужасного известия, Барак Обама бросился оправдываться, уверяя родных избирателей, что он ни в чём ни виноват, но было уже поздно. Даже поддерживающая президента.
New York Times вынуждена была констатировать, что для миллионов простых ничего не смыслящих в глобальном «политэссе» американцев, эта премия вызвала в первую секунду лёгкую оторопь, которая затем сменилась дружным смехом. Водопад насмешек и издевательств обрушились на голову всей президентской рати, как это сказано у классиков, «стремительным домкратом», безнадежно погребая под собой неуклюжие похвалы специально обученных льстецов. Преданные сторонники Обамы не смогли придумать ничего лучшего, как объявить, что премия была присуждена президенту не за конкретные дела, но за, «риторику, полную надежды». Однако подобные аргументы только иллюстрируют язвительные замечания скептически настроенных наблюдателей о том, что у Обамы пока что «мозолей больше на его губах, чем на его руках». В то же время на этом фоне заметно активизировались озлобленные бушевские соколы, которые никогда не простят новому президенту осквернения их международной концепции по установлению мира во всём мире посредством точечных ковровых бомбардировок. Теперь идеологи республиканцев носятся с идей, по своей гениальности граничащей с шизофренией, о том, что эта нобелевская премия является ни чем иным, как очередным звеном в цепи тайного дьявольски изощрённого заговора коварных европейцев против Америки с целью свержения демократии и установления социализма. «Европа хочет повернуть вспять американскую революцию и снова нас колонизировать» - так пугают они друг дружку со страниц авторитетных американских газет.
 |
Однако и в Европе особенно восторженных отзывов по поводу злополучной премии тоже было что-то не слыхать. Большинство здешних политиков, политологов, политтехнологов и «интеллектуалов» сошлись на том, что Обама, как не крути, молод ещё для столь высоких наград. И только Николя Саркози сказал невнятно ободряюще, что вручение нобелевки Обаме «ставит штамп на возвращении Америки к сердцам народов всего мира». И, тем не менее, в глазах многих ведущих европейских политиков (чтобы они там по этому поводу не говорили) можно было явственно прочитать немой вопрос: «Ну чем я хуже?!» Тем более, что во внушительном списке кандидатов на премию, насчитывавшим более двухсот персон, можно было найти и бывшего федерального канцлера Гельмута Коля, и итальянского (пока ещё действующего) премьера Сильвио Берлускони.
Добрые дела
Разумеется, к премии и самими американцам и мировому сообществу можно было бы отнестись и более благодушно. Ну, скажем, просто как к некому поощрительному авансу, выданному американскому президенту в счёт его будущих добрых дел. Тем паче, как мы прекрасно помним, ещё совсем недавно весь мир восторженно рукоплескал бодрым спичам Обамы. Однако так уж повелось, что эти пресловутые «добрые дела» каждый понимает по-своему. От сюда и проистекают все глобальные противоречия. Например, для высшего политического истэблишмента Польши олицетворением добра являлся американский радар, который так чудесно вписался бы в местный ландшафт. И вот как гром среди ясного неба прозвучали слова Обамы о том, что он даёт задний ход. И хотя решение американцев об отказе от развёртывания элементов системы ПРО в Польше и Чехии по здравому размышлению, безусловно, само по себе уже тянет если не на нобелевскую премию, то на орден Дружбы народов уж точно, оно, похоже, на какой-то момент просто раскололо Европу. Совершенно очевидно, что на западе, где от всех этих радаров с самого начала были, мягко говоря, далеко не в восторге, это решение было воспринято с громким вздохом облегчения. Однако на востоке, особенно в странах сильно обиженных советской властью, которые считают делом принципа гадить ненавистной России, где это только можно, этот шаг Обамы молчаливо расценили как подлое предательство. Дело в том, что последние годы руководство этих стран вело себя крайне не осмотрительно и не дальновидно. Порой их политика по отношению к правопреемнице Sowjet Union больше напоминала наглые повадки мелких «шестёрок» пользующихся покровительством авторитетного «пахана», а потому уверенных в собственной безнаказанности. И теперь вполне можно понять их растерянность и бессильную злобу.
Собственно говоря, основная стратегическая ошибка Обамы заключается в том, что он стремится осуществить на практике свою, безусловно, благородную, но, увы, утопичную мечту быть добрым одновременно для всех. А это как раз и ведёт к полному непониманию и вносит совершенный сумбур в головы многих представителей международного сообщества, истинная цель которых порой заключается в довольно ясном и естественном желании просто-напросто сожрать соседа, и с надеждой ожидающих благословения всесильной Америки. А вместо этого Обама предлагает им совершенно неприемлемый вариант разрешения конфликта - просто слегка взаимно покусать друг друга и мирно расползтись по своим логовам. Что же касается американских избирателей, то им уже порядком поднадоели приторные миролюбивые речи президента, за которыми не следует вполне таких ка-анкретных исторических свершений. В конце концов, как говорил Аль Капоне: «Пистолетом и добрым словом можно достигнуть большего, чем одним добрым словом». Что ж, речей уже было произнесено предостаточно. Теперь надо ждать, что скажет, в конце концов, «товарищ Маузер».
